Сколько езжу по Луганщине, не могу избавиться от невольных сравнений со Ставропольем. Степи, поля, курганы, зеркальные блюдца прудов, которые здесь называют «ставками» - все так похоже на наше ставропольское, родное

Луганская степь так похожа на ставропольскую.

Полному сходству мешают только терриконы.  Да еще – дороги, разбитые  до войны машинами, тоннами возившими уголь с нелегальных копанок и окончательно «приговоренные» войной, из-за чего время в пути от пункта «А» к пункту «Б» увеличивается, в сравнении с мирными условиями, чуть не втрое.

Словно не было войны

О войне в этой степи под Лутугино при беглом взгляде вроде бы уже ничего не напоминает. Вывезены на переплавку разбитые орудия, танки, ошметки разорванной брони. Есть только степь, невыразимо красивая в ярко-розовых отсветах раннего осеннего заката. Наверное, только эта степь и знает, сколько в ней еще осталось разорванного железа, глубоко вонзившегося в тугую плодородную плоть. Летом 2014-го это был стратегический рубеж, на котором во многом решалась судьба Луганска.  27 июля райцентр Лутугино был занят подразделениями ВСУ и батальонов олигарха Коломойского. Выбить их оттуда удалось только 1 сентября. Эти сорок четыре дня жители Лутугино вспоминают с содроганием. На третью годовщину освобождения города здесь был открыт памятник жертвам  украинской агрессии.  На мемориальной плите среди имен погибших при освобождении города ополченцев - двадцать четыре имени обычных мирных жителей, замученных и убитых только за подозрение в сочувствии «сепаратистам».

Памятник жертвам украинской агрессии был открыт в Лутугино на третью годовщину освобождения города (фото с сайта ЛНР-медиа).

Особо усердствовали бойцы батальона «Айдар», которые, похоже, «достали» не только несчастных мирных жителей, но и армейцев, дислоцированных в соседнем с ними здании.  Однажды бойцы ВСУ открыли огонь по коллегам. Правда, когда пришло время писать рапорты и отчитываться о боестолкновении и потерях, те и другие все дружно списали на «сепаров», которые якобы совершили налет...

Это одна из примет гражданской войны, в которой линия фронта всегда подвижна и пройти она может когда и где угодно – даже между вчерашними союзниками. Слишком уж много в ней командиров, а также -  заинтересованных лиц, открытых и скрытых интересов. 

В прицеле другу у друга порой оказываются неплохие люди

Случалось, однако, и такое, чего при внешней агрессии быть просто не может и что при воспоминании вызывает улыбку. Поначалу оружия не хватало, и ополченцам приходилось выходить на боевую задачу буквально с чем придется. Но и «чем придется» многие воевали вполне успешно. 

Со смехом вспоминают сейчас участники тех боев,  как их казак Алеха гонял по полю  танк.  Украинский танк был новенький, а у Лехи – противотанковое ружье времен Великой Отечественной. Немца из него в свое время можно было поджечь, а современной  броне даже прямое попадание из такого оружия – что слону дробина.  Некоторое время танк маневрировал, уходя от обстрела, потом остановился. Видимо,  механик-водитель все же разглядел или просто понял, из чего в его машину целится противник. Он по пояс высунулся из люка и, выразительно уставившись на Леху, покрутил пальцем у виска. Тот машинально опустил ружье. А танкист захлопнул люк, развернулся и уехал. Хотя мог и раскатать гусеницами, понимая, что это ему ничем не угрожает.

Не знаю, как сложилась дальнейшая жизнь тех, кто сошелся жарким летом 2014-го в этом странном поединке танка и человека, который теперь боевые Лехины друзья вспоминают с улыбкой. Радостно хотя бы от того, что тогда все остались живы. Мне  по-человечески симпатичны и отважный ополченец Леха, и тот украинский танкист. Трагедия гражданской войны еще и в том, что в прицеле друг у друга нередко оказываются неплохие люди…

Об этом случае мне рассказал  атаман села Каменка, что близ Лутугино. Николай Иванович Тарасенко – личность известная далеко за пределами Луганской области. Каких только гостей не перебывало в его скромном жилище на вершине горы, возвышающейся над бескрайней степью с блюдечками озер и завитками речных излучин. Конечно, из ближнего и дальнего зарубежья люди едут сюда не красотами местными любоваться. Для них это что-то вроде паломничества к храму Всех святых, который Тарасенко уже 20 лет на горе строит. Прерывался только на время войны, когда свою землю и дом с оружием в руках пришлось защищать. В свои без малого 70 он за спины молодых не прятался. Воевал вместе со своими  казаками. А потом вновь вернулся к семье и к своему самому мирному на свете делу. Словом, о Николае Ивановиче Тарасенко стоит рассказать отдельно. 

Храм на горе

Семья Тарасенко.

Для Николая Ивановича эти места родные. Деды и прадеды его здесь жили. И сам он пацаном здесь все излучины  облазал, все тропки исходил. С детства Николай гордился тем, что он казачьего роду-племени, хотя в послевоенные годы об этом шибко не распространялись. Но Коля всегда знал, что дед его и прадед служили в лейб-гвардии его императорского величества,  и фотографию дедушки бережно хранил. Теперь она в его доме на видном месте стоит.

А после школы пошел Николай учиться на исторический – мечтал стать археологом. И стал. Изъездил с экспедициями много стран, извлекая из земных недр и глубины веков ценные артефакты. Долго жил на Востоке, потом судьба и работа забросили на другой континент.

В Никарагуа его работе не помешала даже гражданская война, зато он смог добыть артефакты эпохи неолита.  Точнее, именно открытия и находки, представляющие историческую ценность, стали для Николая Тарасенко некой охранной грамотой. Никарагуанцы, даже неграмотные представители племен, оказывается, очень трепетно относятся к артефактам. Человека, ими обладающего, никогда не тронут. Вот и Тарасенко не трогали даже контрас, а уж президент Ортега и вовсе называл русского Николая другом. Ему предлагали  навсегда поселиться в стране, обещали дом, жену и все предполагаемые местными традициями блага…

А ему  стала сниться  малая родина: степь, речушки, озерца. И однажды он услышал голос: иди домой и строй храм на горе.

 И перед глазами возникло это место, с детства ему знакомое. Шел 1990 год. Оформить оказавшуюся в то время ничейной землю оказалось нетрудно. Труднее было отстоять, когда оформился проклюнувшийся в лихолетье перемен класс рэкетиров, вымогателей и будущих рейдеров. Но отстояли. Казачество в начале 90-х заметную силу приобрело, с казаками даже бандиты связываться опасались. А Тарасенко в ту пору уж хуторским атаманом был, он вернулся-то аккурат в период возрождения казачества и активное участие в этом процессе принял.

Храм Всех святых.

Храм строится уже 20 лет. Даже по архитектурным меркам это уникальное сооружение – возводится из камня-песчаника, который строители добывают тут же неподалеку. Никаких наемных бригад нет. Строят храм Тарасенко, хуторские казаки да несколько добровольных помощников. Потому и долго идет работа, зато – на века. Стены у храма – как у средневекового замка. А еще в скальной породе по склонам горы кельи выбиты. В общем, масштабный храмовый комплекс тут будет. 

Как-то, еще до войны, итальянцы сюда приезжали. Все допытывались,  кто автор проекта храма. Так и не поверили, наверное, что проект создавался здесь, в скромном доме возле храма, вырубленного из такого же камня-песчаника. И что весь проект – это, по сути, рисунок, эскиз, который создавался по наитию и по наитию же привязывался к местности. Зато стал на века. Во всяком случае, войну и артобстрелы храм Всех святых уже пережил и защитил от пуль и осколков находившихся возле людей. 

Про мины, миномет и чудеса спасения

 На подворье хранятся болванки (гильзы от «Урагана») от снарядов, собранные по склонам горы вокруг храма. Целая гора гильз. Каменку и храм на горе обстреливали кассетными снарядами, запрещенными Женевской конвенцией.

А храм цел, и семья жива и здорова. Николай Иванович в ополчении был, а семья-то дома. Дети-подростки в первый, самый интенсивный обстрел, слава Богу, в доме находились, а жена Наталья – на огороде со шлангом. Говорит: стою,  огурцы поливаю, а вокруг все свистит… Крестьянской работы своей Наталья даже в период интенсивных боевых действий не оставляла. Муж воюет, значит, семья будет кормиться с того урожая, что она вырастит… И Бог миловал.

Он тут много кого миловал – в окрестностях этого храма. После того как фронт от Лутугино откатился, казаки домой возвращаться стали. И вот Николай Иванович с племяшами стали окрестности на предмет  мин и снарядов исследовать. Их тут много было – неразорвавшихся. Разминировали сами. Племяш в армии сапером служил. На войне еще много чему обучился. Так что справлялись своими силами. И вот однажды нашли воронку с «кассеткой». Разминировали. А второй снаряд не заметили. Вот племяш аккурат на него и   наступил, точнее – спрыгнул. Рвануло так, что в живых из них троих никто не должен бы остаться. Ничуть не бывало. Отделались, можно сказать, легким испугом. Неосторожно ступившего выбило из воронки взрывной волной, как пробку из-под шампанского, остальных только повалило. И кассетные осколки мимо прошли. Лишь один застрял у Николая Ивановича над бровью, второй – у племяша под коленкой. Но это мелочи, на которые они поначалу и внимания не обратили. Больше за третьего своего товарища испугались – у того телогрейка была вся в дырках. Кинулись его осматривать и ощупывать. Тот даже не понял:

- Вы шо?

- Ты не ранен?! Глянь, у тебя вся куртка побита.

- Да она у меня така и была…

Рассказчик усмехается, вспоминая. Многое теперь вспоминается со смехом. Например, как минометы  самодельные испытывали. Когда пришла пора свою землю защищать, а оружия не хватало, среди казаков нашлись свои Кулибины. Натаскали из шахт каких-то труб и прочего.  И смастерили, и мины приладили. Отсюда, с горы, хорошо видать, куда летит и где разорвется. Вот и отстреливали, выверяли, налаживали.  Благо вокруг степи безлюдные – подходящие под полигон. Наташа, жена Николая Ивановича, на камеру весь процесс снимала. Прямо как на настоящих испытаниях,

 Однажды придумали умельцы трехствольный миномет.

«Ничего себе, - подумала я, – это ж уже не миномет. Это мини-«Катюша»…

И вот настал час испытаний. Выстрел был произведен по всем правилам. Все затаили дыхание, ждали, когда грохнет. Не дождались. Махнули рукой Кулибины и пошли восвояси дорабатывать изобретение, Наташа уж и камеру опустила. И тут как грохнет!  Улетело аж под Ровеньки. Ничего себе дальность!

Технические характеристики казачьего миномета оценили не только в отряде, где довелось воевать Николаю Тарасенко. В ходе продвижения фронта, товарищи по оружию из других подразделений чудо-миномет не то выпросили у командиров, не то попросту стырили. Но не всякому, видать, удавалось с ним сладить. Миномет нашелся чуть не в Первомайске. Казаки признали его сразу и обрадовались как родному.

- Що, ваш что ли? – поинтересовался хмурый ополченец.

- Наш!

- Хотите забрать, так забирайте…

Конечно забрали! С дорогой душой!

… Пусть быстрее наступят времена, когда и это трехствольное чудо военной техники, и другие орудия и гильзы от снарядов займут свое место в музеях и на постаментах. Пусть уцелеют в горниле этой гражданской войны те, кто ненависти, злобе и лжи вопреки сумели сохранить свет в своих душах, сумели остаться людьми…

http://vechorka.ru/article/privezite-nam-mir/

 Время летит стремительно. Четыре года минуло с начала украинского майдана, трансформировавшегося в гражданскую войну на территории Незалежной

Войну, которая, несмотря на Минские соглашения, продолжается. Не только на линии соприкосновения, где еженощно рвутся снаряды. Она продолжается в людских душах и судьбах. И она продолжает уносить жизни. Моральное напряжение и усталость от неопределенности и неизвестности – это тоже оружие массового поражения. Только замедленного действия.  Чаще всего люди задают вопрос: «А что там, в России, говорят о нас?» Они спрашивают с надеждой и замиранием сердца, кажется, боясь услышать, что в России от темы Донбасса люди уже  устали…  Гуманитарную помощь принимают, конечно, с благодарностью – и не только потому, что многие едва выживают. Эта помощь – как лучик надежды, что о них помнят, что их не бросят. 

Вся Россия сошлась

Начало разгрузки гуманитарной помощи.

Этот гуманитарный груз руководитель клуба «Русские витязи» Николай Жмайло формировал самостоятельно, опираясь на помощь неравнодушных людей. Поездка состоялась благодаря действенной помощи президентского кадетского училища (начальник генерал-полковник Леонид Куц), ООО «Лад» (директор Олег Петриенко), православной общины «Ковчег», лично Александра Косарева, Александра Горло, Олега Котлярова, Александра и Валерия Мамоновых, Виктора Москаленко, Игоря Чернова, Елены Кондрашовой, 78-летней пенсионерки Зои Георгиевны Макаровой, которая организовала сбор гуманитарки в своем доме, настоятеля храма Иоанна Воина отца Сергия Чулкова, депутата городской Думы Минеральных Вод Сергея Кривощекова. Сергей Петрович и сам принял участие в доставке груза и даже остался на Донбассе еще на неделю, чтобы увидеть все своими глазами, поближе познакомиться с людьми.

Экипаж машины боевой в этот раз тоже поменялся. Без мужской помощи там никак – в интернате и церковно-приходской школе в основном только женщины, старики и дети. Не им же мешки с картошкой и мукой ворочать. Эту мужскую работу взяли на себя спасатель Ставропольского отряда МЧС Александр Вдовин, полковник ВВС в отставке Владимир Кургин, бывший воспитанник клуба «Русские витязи» Сергей Курукалов, представитель «Русских витязей» на КМВ Валерий Колесниченко, директор Ставропольского авиационно-спортивного клуба Иван Кожевников, который, кроме всего прочего, был за рулем собственного КамАЗа.

Надо сказать, что этот видавший виды КамАЗ старше своего тридцатилетнего хозяина, так что к дороге его пришлось готовить основательно и долго. И все равно, оказавшись под завязку загруженным, грузовик, похоже, пережил стресс. По дороге к границе на мелкий ремонт мы останавливались пять раз. Что интересно, стоило границу пересечь, он ни разу не «чихнул». Вот что значит – боевая машина.

На границе. "Русские витязи" с ветеранами Афганистана из Башкирии.

В приграничный Гуково мы въехали ближе к полуночи. С утра предстояло стояние на таможне. Гуково – маленький городок со славной историей и тяжелым настоящим – с разбитыми дорогами, серыми домами и серыми буднями из-за мизерных зарплат и неуверенности в завтрашнем дне. Город, где летом 2014-го снаряды ухали в непосредственной близости, от этой украинской войны устал не меньше, чем города и села по ту сторону границы. Люди с горечью говорят, что им самим впору о гуманитарной помощи просить и приписывают луганчанам якобы бытующую в ЛНР поговорку: «У нас война, но нам вас жалко».

Может быть, что-то подобное и звучит, но только не в ироническом контексте. С замиранием сердца спрашивая, что там, в России,  простые люди говорят о Донбассе, луганчане с тревогой задают вопрос и о нашем с вами самочувствии в широком смысле этого слова.

- Я всех, кто приезжает,  об этом спрашиваю, - сказала мне одна женщина. – Потому что если в России плохо, то нам тут вообще хана…

- Ничего, держимся, - отвечаю я.

Одна из загадок русской души, «веками непонятной чужеземным мудрецам», в том, что не благодаря, а вопреки – даже в самые смутные и тяжелые времена живет в наших людях готовность  подставить плечо и протянуть руку помощи тем, кому еще тяжелее. Тут у КПП «Изварино» в этом стремлении вся Россия сошлась. Стоят фуры с гуманитаркой из Ставрополя, Волгограда, Крыма, Воронежа, Уфы. С ребятами из Башкирии мы сразу подружились – сошлись на афганской теме. В Башкортостане сбором гуманитарной помощи занимается Союз ветеранов боевых действий. Они тоже ездят на Донбасс с лета 2014-го – в Красный Луч и Петровское. Там тоже есть детский дом. Есть боевые друзья – старые, со времен Афгана, и новые, обретенные во время нынешней гражданской войны на Украине. 

Так кто же стреляет?

Первый вопрос, который мы слышим после радостных приветствий от наших встречающих: «Вы не знаете, что там решили – в Минске?» В столице Белоруссии проходили переговоры Суркова и Волкера по поводу миротворческого контингента. Мы пожимаем плечами – в отличие от наших собеседников на ту пору мы даже новости не смотрели. Негде было.

Встречающие вздыхают:

- Если границу с Россией перекроют, нас тут просто всех перережут.

Разрушенные при обстрелах блоки панельных домов заменяют новыми. В соседних квартирах живут люди.

… Нет, на ввод миротворцев ООН по линии границы Россия не согласится. Не должна. Судьба Сербской Краины и Приштины – это не далекая история. Это у всех в памяти. По понятным причинам в детали переговоров широкую общественность никто не посвящает. Но людей, живущих практически на передовой, пугает любая неизвестность. Я привожу выдержки из разговоров с разными людьми.

- Опять в Первомайске по Калиново, Молодежному долбят каждую ночь. Да и не только. В воскресенье дочку на автобус сажала. Она у меня в Луганске учится. И тут как начало громыхать – кажется, земля ходуном заходила. И вот как ребенка отправлять?! И не отправлять нельзя. Пока дочь из Луганска не позвонила, я места себе не находила.

- Мы все новости смотрим – и российские, и украинские, и ЛНР. Что интересно – с Украины вещают, что они не стреляют. Наши говорят – мы не стреляем…. А кто тогда стреляет?

- Да у нас и бой не так давно был. Попытка прорыва. Отбили. Потери понесли.

- Народная милиция?

- Да. Ребят жалко. Они устали неимоверно. И гибнут уже не только от пуль. Парня недавно хоронили. Молодой - чуть за тридцать. Сердце остановилось…. Люди-то четвертый год в окопах…

- И детей жалко. Они вроде только начнут отходить, оттаивать. А тут – новое обострение. У них и так со здоровьем проблемы – у всех. Недавно с младшим сыном по врачам ходила. Один доктор сказал: «Что вы хотите… наши дети столько пережили за эти три года, что эта война не только им, но и их детям разными болячками аукаться будет.

- Вчера старшеклассников на полигон на стрельбы возили. Сын такой воодушевленный вернулся. Мальчишкам нашим военное дело нравится. Понимание, что мужчина должен быть защитником,  в них война воспитала. Весь вечер впечатлениями делился, а ночью ему плохо стало – температура без простуды, рвота – нервная реакция. Все-таки, видимо, выстрелы, грохот – все это наложилось на воспоминания, которые для взрослого человека тяжелы, а уж для ребенка… 

Память новой гражданской войны

… Да, от воспоминаний тут никуда не деться. Даже когда видишь, как преобразился за время шаткого полумира-полуперемирия израненный Первомайск. На улицах уже совсем не безлюдно. Город чистенький, выметенный. Застеклены окна, заделаны огромные дыры от снарядов, полностью разобраны завалы обрушившихся подъездов. Удивительно, но восстановлены даже те, которые, казалось бы, невозможно восстановить. В местах прямых попаданий в панельных домах установлены новые блоки. И в соседних квартирах горит свет – там живут люди.  Живут и в 3-4-этажных домах, похожих на старый чемодан, который для страховки затянули бечевкой. Стены этих домов со всех сторон по горизонтали и  вертикали стянуты специальными скобами.

Это бывшая линия фронта. Сюда  летом 2014-го даже прорывались украинские танки. Но дальше не прошли. А потом с господствующих высот со стороны Попасной городские кварталы расстреливали из «ураганов» и «градов».

Здание рынка Первомайска еще не восстановлено после обстрелов. Осенью 2014 года здесь погибли люди, стоявшие в очереди за хлебом.

… Здание городского рынка еще не восстановлено. Обожженное, с выщербленными осколками стенами, оно – свидетельство преступлений режима украинского президента Порошенко. Свидетельство и свидетель.  Осенью 2014 года здесь случилось то, что можно назвать только сознательным массовым убийством безоружных людей, то, о чем многое повидавшие за время войны бойцы ополчения до сих пор вспоминают с содроганием. Город был в осаде. Магазины закрыты. Продукты на вес золота. Их доставляли в Первомайск те же ополченцы. Выбирали период передышки между обстрелами, раздавали.  В тот раз привезли хлеб. Эта новость быстро распространилась по подвалам, и люди вышли из своих укрытий.  Когда возле машины с хлебом образовалась очередь, начался прицельный обстрел. Били точно по заданным координатам – по людям.

У бывшего ополченца Андрея, который рассказал мне об этом, до сих пор перед глазами  изувеченные людские тела и рассыпанные по площади буханки хлеба в лужах крови.

Конечно, тут не обошлось без корректировщика. Таких «деятелей», направляющих точечные удары по родному городу, ополченцы в свое время переловили немало. Этого тоже вычислили (запеленговали). И оказалось, что корректировала огонь жительница соседней с рынком многоэтажки -  молодая мать трехлетнего ребенка, беременная вторым…

…Да, действительно, нет ничего чудовищнее гражданской войны. Надо сказать, что при всех испытаниях, выпавших на долю Первомайска и его жителей, их еще хранил Бог. Например, во время бомбежки, которой подвергся в 2014-м завод имени Карла Маркса. Просчет начала бомбометания в несколько секунд спас многих находившихся на территории. Бомбы упали за складами с кислородом, разрушения на территории были, но техногенной катастрофы не произошло.

Все это жители Первомайска, Ирмино и других городов на линии соприкосновения,  знают и все помнят.  При этом они научились радоваться тому, чего мы зачастую не замечаем в нашей суетной мирной жизни. Новым бордюрам в центре города, новому водоводу.  Их только тревожит официальный статус буферной зоны. Хочется, чтоб у города было будущее.

Ирмино. Картины юных художников из Минеральных Вод украсят стены Ирминского интерната.

Педагоги Ирминской школы-интерната были так рады картинам юных художников из Минераловодской школы искусств, которые ребята рисовали для своих сверстников из Луганской Народной Республики. Учителя обещали повесить полотна в холле на самом видном месте. Они обратили внимание, какую нежную палитру используют в своих работах ставропольские дети. Небесные, лазоревые, золотистые тона. А маленькие луганчане мир изображают в основном в красном, черном и коричневом цветах.

- Это самые агрессивные цвета, - говорят педагоги. – И пока мы своих ребят никак не можем от этих цветов отучить. Хотя изменения к лучшему есть. Наши малыши наконец шалить стали по-детски. Еще недавно казалось, что они совсем разучились это делать.

А жители Первомайска, в котором остановлены все шахты и половина производств, вдруг заметили, насколько чище стала их речка Лугань. Вода в ней раньше была ржавого цвета. Теперь прозрачная стала. А этим летом кувшинки там зацвели… Красиво, только вот никому не пожелаешь улучшения экологии такой ценой...

Мы уезжали из Первомайска, обещали приехать снова, привезти еще того-сего…

Одна добрая женщина тихо улыбнулась и сказала:

- Привезите нам мир.

Автор статьи Елена Павлова, газета «Вечерний Ставрополь» № 92 (6209) от 20 мая 2017  http://vechorka.ru/article/mezhdu-mirom-i-voynoy/

Боль и память «Донской Швейцарии»

(Окончание. Начало: Спектр Первомайской дугиКонь-Огонь и паспорт Луганской народной республики)

Когда-то великий русский писатель Антон Павлович Чехов назвал луганские степи «Донской Швейцарией». Он очень любил эти места. Поэтому в его рассказах степь — не пейзаж, это отдельный образ — с характером, настроением, это живое существо, которое чувствует и переживает. Как же этому живому существу было в последние годы, наверное, больно... Ведь раны совсем недавней войны еще не зажили.

Место славных имен

Мы едем по дороге от Антрацита, минуя рытвины и ухабы, отметины боев 2014-го и более ранних «травм», когда дорожное полотно нещадно сдиралось тяжеловозами, возившими уголь с нелегальных «копанок». А вокруг — степь, прямо по Чехову, «полная неповторимых красок и очарования».

И вдруг — в отдалении на склоне горы — словно вырастает из зеленых крон золотая маковка храма.

Автор статьи Елена Павлова, газета «Вечерний Ставрополь» № 91 (6208) от 19 мая 2017  http://vechorka.ru/newspaper/6208/

Вчера, начав свой рассказ об очередной командировке на Донбасс, я несколько отступила от хронологии и географии, переместившись от границы сразу на линию соприкосновения. Просто здесь, в районе Первомайской дуги, вдоль которой протянулась эта «линия», даже рядовое, на первый взгляд, событие получает особое звучание.

Чудеса обетованные

Ну казалось бы, что особенного в том, что в гуманитарном грузе из Ставрополья и КЧР вместе с продуктами, стройматериалами и подарками прибыли и саженцы неких экзотических деревьев из ставропольского питомника. Чтобы прижились на новом месте, корневища не разлучали с родной почвой. Так и везли, укутав ком земли на корнях в мешочки-юбочки. И получилось, что везде, где были посажены эти деревца — в пределе храма Первомайска, во дворе школы-интерната для глухих детей Луганска, или школы-интерната в Ирмино - теперь есть частичка ставропольской земли.

Автор статьи Елена Павлова, газета «Вечерний Ставрополь» № 90 (6207) от 18 мая 2017  http://vechorka.ru/newspaper/6207/

ЛНР и ДНР в мае в третий раз отметили праздник, который там считается государственным — День республики.

Дети войны взрослеют рано. Воспитанники Первомайской церковно-приходской школы.

Три года, как Донбасс на референдуме проголосовал за «русский мир», и столько же он отстаивает свое право на существование в этом мире. Непростого существования, где многое непонятно, многое неизвестно, многое условно.

Два взвода - из Ставропольской  кадетской школы  имени  генерала  А.  Ермолова  и  Зеленокумской   казачьей   общины - провели несколько  дней  на  тактических  занятиях  на базе военно-патриотического клуба «Русские Витязи».  Эти  сборы  были  посвящены  Дню военной  разведки  Российской  Федерации.

Помимо учений, ребята побывали в уникальном  музее  поисковиков  Ставрополья, послушали  специальную  лекцию  руководителя базы ВПК Николая Жмайло. В отличие от   обычных   музейных   экспозиций,   здесь почти  каждый  экспонат  с  полей  сражений различных  локальных  конфликтов  и  больших  войн  можно было  подержать  в  руках. Большинство  из  них  так  или  иначе  связаны с военной разведкой.

Кадеты-«ермоловцы» приготовили и праздничный ужин для   своих   родителей. Да, на сдачу зачетов по устройству бивуака приехали  папы и мамы.

Но, пожалуй, самым   запоминающимся событием учений был финал - торжественное  посвящение  подростков  в  казаки.  Два месяца кандидаты сдавали различные нормативы  и  зачеты.  Начальная  пограничная подготовка, следопытство, основы фланкировки,  история  казачества  и  Вооруженных сил,  военный  этикет...  Для  многих  учебник армейского сержанта стал настольной книгой,  надолго  вытеснив  из  свободного  времени баловство и «стрелялки-бродилки» за компьютером.

Офицеры казачьих классов Ставропольской   кадетской   школы   имени   генерала А.  Ермолова  Игорь  Глазов  и  Анатолий  Попов объявили итоговые результаты маневров и провели ритуал посвящения. Казачата торжественно обещали свято оберегать и  защищать  интересы  Родины,  слушаться   старших,   добросовестно   овладевать знаниями...

Рубрику «Юбилей» к этому материалу я не поставила сознательно. Во-первых, праздничных мероприятий по поводу круглой даты не проводилось. Во-вторых, поразмышлять хочется вовсе не о дате…

Не благодаря, а вопреки

В 1996 году, когда клуб получил официальную регистрацию, слово «патриотизм» вкупе с определением «русские» тогдашними идеологами от власти приравнивались к экстремизму. За последние годы в идеологическом плане все вроде бы поменялось в корне: мы строим «русский мир», а патриотизм устами Президента России объявлен национальной идеей. Но для таких клубов, как «Русские витязи», которые все годы своего существования эту национальную идею закладывают в юные души, на самом деле мало что изменилось. Они как работали на чистом энтузиазме, так и продолжают работать на нем же – без всякой государственной поддержки. Как выживали, так и продолжают выживать – не благодаря, а вопреки.

Я, может быть, и пропустила бы юбилейную дату, потому что бессменный руководитель клуба «Русские витязи» Николай Жмайло об этом никак и никому не напоминал, просто за последний год не только я – многие друзья Николая Федоровича – слышали от него, что клуб он готов кому-нибудь передать, что очень устал… Так вот, если это случится, клуб «Русские витязи», как явление в жизни нашего края, перестанет существовать.


Окончание. Начало в №№ 195, 196.

Сегодня — заключительный материал о поездке к нашим друзьям в Донбасс. Для меня она была четвертая. А для нашей волонтерской группы - юбилейная, десятая. За это время, с лета 2014 года, у нас действительно появилось много верных друзей среди ополченцев и обычных луганчан. И у вас тоже, дорогие читатели. Очень для многих жителей Луганска, Первомайска, Ирмино, Ровеньков ставропольцы стали друзьями.

Ставрополец – значит друг

В нашем городе и крае, а также Республике Карачаево-Черкесия нашлось очень много неравнодушных людей, которые в самое трудное время протянули Донбассу руку помощи. Вот и в этот раз мы везли почти 20 тонн гуманитарного груза.

(Продолжение. Начало в № 195.)

Блокпостов ополчения на дорогах Луганщины стало заметно меньше. Они остались только на линии соприкосновения. Не видно и бронетехники. Развороченные танки, оторванные гусеницы, остовы сгоревших автобусов уже убрали как непосредственно от границы с Россией, так во многих населенных пунктах, где летом прошлого года шли ожесточенные бои. А вот этот сгоревший БТР ополчения так и стоит у обочины возле Хрящеватки. Он теперь – как памятник. Весь в цветах. На нем уже нет надписи: «Спасите людей Донбасса». Ее, как и весь обгоревший остов, закрасили черной краской. Только на дуле орудия яркими белыми буквами выведено: «За наше и ваше будущее»…

Эх, дороги

Луганская степь, раскинувшаяся по обе стороны дороги, очень напоминает ставропольскую. Если б не периодически возникающие на горизонте терриконы шахт, было бы вообще один в один. Но поля здесь, конечно, подзаброшены. Колхозы разорились задолго до войны. В нынешнее, условно послевоенное, лето земледелие и вовсе велось делянками да островками.

Снова вернулись из командировки на Донбасс. Не были там полгода. Изменения, конечно, заметны.

Тише, но тревожнее

Неизменна только наша российская бюрократия с пропуском адресных гуманитарных грузов и сюрпризов с требованием новых бумажек на таможне. Если в прошлый раз пришлось запрашивать по интернету какие-то дополнительные доверенности, то в этот раз срочно понадобился ИНН владельца фуры. Зачем? Это, наверное, и Богу неизвестно... Ну хоть не четыре дня, как в марте, на таможне провели, за семь часов уложились, и то ладно...

И двинулись мы по пока еще пустынным в вечернее время дорогам Новороссии, по пути отмечая приметы едва наметившегося мира. Их пока не так много, и любое привычное для нас явление – такое, как подключение тепла в школах, кто-то воспринимает как достижение, победу, кто-то – как чудо... Это хорошо.

Плохо другое – мира нет в душах людей. Они не знают, что с ними будет дальше – понимают только, что их судьба гораздо в меньшей мере зависит от них самих, чем от тенденций глобального геополитического противостояния. После полутора лет, которые эти люди пробедовали на так называемой линии соприкосновения под перманентными обстрелами, они уже полгода живут в полосе неизвестности, неопределенности... А потому многие боятся называть свои имена, говорить на диктофон и т. д., и т. п. Это в начале нулевых в Чечне общаться приходилось без диктофона, но в Новороссии раньше такого не было.

(Окончание. Начало в №№74 и 75.)

Не забудем, не простим


В Луганске очень сильно ощущается переплетение времен. Вот стоит на постаменте достижение военной техники вековой давности - английский танк, похожий на гигантскую зеленую инфузорию-туфельку, обернутую жестяными гусеницами, развернув дула пушек на скульптурный комплекс Героев революции. И раньше-то в этом комплексе была некая многозначность: танки-инфузории в Гражданскую успели повоевать и за белых, и за красных. За первых - в качестве подарка Врангелю от союзников, за вторых - в качестве трофея. А в нынешнюю Гражданскую войну скульптурная композиция наполнилась еще и третьим смыслом: плиты и скульптуры монумента испещрены выбоинами и сколами, полученными в ходе обстрелов Луганска Вооруженными силами Украины...

В поселке с ласковым названием Новосветловка, склонив голову, на каменном постаменте стоит солдат Великой Отечественной. У его подножия – мемориальные плиты. Их семнадцать. Здесь имена двадцати девяти казненных фашистами сельчан и солдат, которые в 1943 году погибли в бою за освобождение поселка. В августе 2014-го Новосветловку тоже пришлось освобождать от фашистов. То, что творили здесь бойцы «Айдара» и польские наемники, даже много видевшие за эту войну ополченцы вспоминают с содроганием.

Обыкновенный фашизм

До недавнего времени на стене одного за домов, бывшего в период оккупации поселка штабом небезызвестного батальона олигарха Коломойского, красовалась надпись: «Смерть сепарам! Слава «Айдару!». «Славные» хлопцы с остервенением претворяли этот лозунг в жизнь. Об этом нам рассказал наш попутчик в этой поездке ополченец Варан (он был героем одной из публикаций «Вечерки» - «Война и люди. Чтобы оставаться русскими»)…

Эта серия материалов о новой командировке в Новороссию пойдет под старой рубрикой – «Юго-восточный фронт». И не только потому, что, несмотря на действующее перемирие, в городах Донбасса периодически слышны отголоски войны – как явные, в виде отдаленной стрельбы, так и скрытые, - уверенности в том, что даже это шаткое перемирие продлится долго, нет ни у кого. Есть только надежда. И потому в израненных городах Новороссии заметны и приметы весны. Пробивается трава на газонах, набухают почки на деревьях, кое-где на подъезде к Луганску идет даже ямочный ремонт дорог, а сам Луганск вопреки пережитому горю, страху и обстрелам кажется неожиданно прибранным, весенним и, несмотря на видимые ранения, очень красивым – особенно его исторический центр. И все же это по-прежнему фронт. И дело даже не в близости так называемой линии соприкосновения или линии разграничения (до сих пор не знаю, какое из определений является наиболее точным). По-прежнему очень сильны исторические параллели и ассоциации – то с предвоенным 1939-м, когда подписывался Пакт о ненападении, как это кажется отсюда, то с 1941-м, когда видишь груды искореженного металла и обугленной бронетехники буквально у самой границы с Россией. Но при всем этом возникает и предчувствие победной весны 1945-го, когда говоришь с людьми, которые – так же, как 70 лет назад их прадеды, - верят в победу над фашизмом, или когда наблюдаешь, как нынешние дети войны вместе с учителями сажают маленькие пихточки возле своего интерната… Вот потому определение «Юго-восточный фронт» гораздо шире сугубо военного понимания значения этого слова. Это эпицентр не только военного, но и духовного, исторического, цивилизационного противостояния. Еще кажется, что на этой линии фронта друг другу противостоят война и жизнь… Вот об этом мне и хочется рассказать в своих материалах.

В этом материале я опять буду называть много имен, хотя всех, кто постарался, чем мог, помочь жителям Первомайска или воспитанникам Луганского интерната для слабослышащих детей, о которых «Вечерний Ставрополь» рассказывал в серии материалов «Война и люди», перечислить все равно невозможно. Общими усилиями тех, кто откликнулся, меньше чем за месяц было собрано и впоследствии доставлено в Новороссию более 12 тонн гуманитарного груза. И отклики идут до сих пор. Вот об этом человеческом отклике и хочется рассказать. О сопричастности.

…Даже в дни затишья и перемирий в городах Донбасса зримо присутствует война. Даже когда светит солнце и на улицах многолюдно. Очень большими и широкими кажутся дороги Луганска– на них почти нет машин. Очереди за гуманитаркой, очереди у цистерн-водовозок. И памятники Ленину, обязательно чем-то дополненные. Чаще – это снаряды, собранные после обстрелов и сложенные на постамент. А вот (на фото) Ильич, которого «призвали» в ополчение. На голове – камуфляжная кепка, под каменным локтем – автомат, на лацкане – георгиевская ленточка. Ну что ж, чувство юмора не стоит терять даже с самые смутные времена. Город Ровеньки пестрит плакатами с цитатой из Альфреда Нобеля: «Любая демократия приводит к диктатуре подонков». Не поспоришь с Нобелем, глядя на последствия майдана. Или вот изречение неизвестного автора «Главная и неоспоримая задача войск НАТО на территории СССР – сосать чупа-чупс», «Солдат, помни, убивая своих славянских братьев, ты выполняешь программу жидомасонов и англосаксов»... Сегодня пятый, заключительный материал о людях, оказавшихся в горниле гражданской войны. Они знают о ней гораздо больше, чем любой из нас, но с нетерпением, а иногда и трепетом ждут каждого выпуска новостей. Новороссия транслирует и украинские, и российские каналы. А люди сверяют то, что им доносит пресса, с тем, что они видят собственными глазами, со своими мыслями и ощущениями.

С надеждой на мирную жизнь

…Вы знаете, он очень точно сказал. Я не искала специально героев для своего материала, просто так получилось, что двое из них (Арман и Роман) – граждане Украины, двое (Юрий (Терек) и Варан) – граждане России. А национальности у всех разные: русский, татарин, еврей, армянин.

С Арманом я познакомилась еще в июне, когда он приезжал в Ставрополь искать поддержки для ополчения Ровеньков. Был тогда материал в «Вечернем Ставрополе» под заголовком «Отступать нам некуда». Бывает, общаешься с человеком и абсолютно ему веришь, потому что чувствуешь, что он предельно искренен. Арман действительно продал свой бизнес на Украине и все деньги отдал на нужды ополчения, и на въезде в Ровеньки до сих пор стоит построенный им блокпост. С грустной улыбкой парень рассказывал, как в день окончания работ прошел дождь, и над блокпостом повисла радуга...

Эти снимки к материалу сделаны в районе поселка Чернухино 5 февраля, за десять дней до перемирия, за несколько часов до предпринятой танковой атаки и попытки прорыва сил украинской армии, зажатой в районе Дебальцевского котла. На следующий день украинские СМИ рапортовали о том, что силы АТО заняли Чернухино, а еще через сутки стало известно, что этот населенный пункт – вновь под контролем ополченцев. Сейчас я смотрю на фотографии и просто хочу, чтобы ребята, с которыми мы познакомились там, на передовой, были живы… Ведь прошло десять дней боев, да и сейчас, судя по информационным сообщениям, перемирие и Дебальцевский котел существуют как бы в параллельных реальностях.

Завтра на Донбассе должно наступить перемирие… Конечно, всем хочется, чтобы огонь был прекращен. К сожалению, жителям Первомайска не стало спокойнее, после того как многотрудные переговоры в Минске были завершены. Слишком уж вероломными были действия украинской стороны после первого минского соглашения. А промежуточные двусторонние переговоры, даже несостоявшиеся, всегда были отмечены наиболее интенсивными обстрелами и новыми жертвами. Первомайск – один из тех городов, что стоят аккурат на так называемой «линии соприкосновения», которая огибает его полукольцом с трех сторон.


На прошлой неделе вновь удалось побывать в Новороссии: в тыловом ныне городе Ровеньки, во вдохнувшем несколько дней затишья от обстрелов Луганске, в Первомайске, в буквальном смысле заслонившем собой от нацгвардии столицу ЛНР, и на самой передовой – у поселка Чернухино, где идут тяжелые бои. Мы отвезли туда гуманитарную помощь, собранную в Ставрополе, Кисловодске, других городах и районах края. Она очень там нужна. Обязательно в следующих материалах я назову всех, кто взял на себя трудную миссию волонтеров в этой поездке, всех, кто эту поездку помог организовать, и всех, кто собирал помощь для Новороссии. Ведь эта серия материалов, как обычно, пойдет под одним заголовком – «Война и люди».